[ Requiem ]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [ Requiem ] » Архив игры » la Bastille Saint-Antoine


la Bastille Saint-Antoine

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://s11.radikal.ru/i183/0909/67/94e99a0e19df.jpg

Бастилия представляла собою длинное массивное четырехугольное здание, обращенное одной стороной к городу, а другой к предместью, с 8 башнями, обширным внутренним двором, и окруженное широким и глубоким рвом, через который был перекинут висячий мост. Все это вместе было еще окружено стеной, имевшей одни только ворота со стороны Сент-Антуанского предместья. Каждая башня имела помещения трех видов: в самом низу — темный и мрачный погреб, где содержались неспокойные арестанты или пойманные при попытке к бегству; срок пребывания здесь зависел от коменданта крепости. Следующий этаж состоял из одной комнаты с тройною дверью и окошком с тремя решетками. Кроме кровати в комнате были еще стол и два стула. В самом верху башни было еще одно помещение под крышей (calotte), также служившее местом наказания для узников. Дом коменданта и казармы солдат находились во втором, наружном дворе.
[/align]

0

2

(вторая линия. примерно 3 часа дня....>>> "версаль. Покои регента" )

Карета, одна из безликих, многих,  била деревянными колёсами о выщербленную мостовую. Дождь бил по крыше, иногда ударяя в звонкий гонг над самой головой...
Париж скрыла молочно-туманная пелена дождя заставив всех жителей укрыться по своим укромным жилищам, от диковатой зазузданной стихии. Дорога вдруг стала мягкой... видимо карета съехала с мостовой на укатанную песчанаю дорогу и дребезжание сменилось мерным укачиванием, вгоняющих в странный нереальный транс..
Арман и сейчас ощущал запах секса.. тот что подарил ему Льор, вместе с волшебством наступающего утра...  В это утро как и во многие предыдущие, он поклялся себе что венец возложат на его голову.
пальцы, затянутые в черный плен перчаток из тонкой кожи ягнёнка чуть сдвинули полог с окошка. Бастилия была совсем близко. Опитель печали. сколько обречённых глаз смотрело в небо сквозь решётчатые окна...
Оправив широкополую шляпу, украшенную изумрудно-чёрным пером и перетянув лицо чёрной полумаской его высочество дождалось, когда лошади нетерпеливо перетопчутся на месте и дверь кареты приоткроется. безликий слуга подал господину руку, помогая ступить на откидную ступень и тут же укрыл его зонтом от дождя.
Молния рассекла пространство, озарив пронзительно зелёные глаза герцога и испугавшись их алчного, волчьего блеска богобоязненно скрылась в небесах.
Его провели по коридорам, сколоченных их скорбного молчания, рыданий и обреченности и вдруг стало совсем не по себе... в душе что-то погасло.
никогда он не позволит ни ему ни его сыну ни Льору оказаться в этих стенах. Пальцы судорожно сжались в кулак, заставляя кожу скрипнуть, а перстень наполненный ядом, врезаться в кожу стократ сильнее.
никогда....
Тяжёлые двери олтворились и Арман вошёл в тусклое помещение, заполненное тяжёлым запахом свечных огарков.
- Мой принц...  - изящный реверанс и шляпа летит с головы, расчерчивая пространство мягким взмахом пера..

0

3

Мой бедный принц...  столь юный, чистый, сбережённый от скверны Версальской вакханалии, дитя погружённое в иллюзии.
Луи Филипп был немногим старше его сына, но куда наивнее Абеля, что в свою юные годы был искушеннее в вопросах соблазнение многих придворных красавиц.
он словно и не сын Франциска.... хотя может и действительно он не его -  улыбка тонко растянула губы...
- Я рад видеть Вас, Ваше Высочество в добром здравии. - Безликое приветствие, отформатированное этикетом, и неуместно приправленное теплотой баритона в голосе.
- я посетил Вас  тайно на правах Регента... - несколько секунд тишины,  что бы позволить Принцу разобраться в приоритетах и взвесить полученную информацию. Посвящать во все тонкости дворцовых пересудов Арман не считал нужным, и ограничился дипломатичным
- Его величество захворали. Двор молится о его  скорейшем выздоровлении равно как и благополучном разрешении недоразумения с вами, свято веря в невиновность Вашего Высочества.
Пальцы призывно щёлкнули и вошел понурый слуга, занося с собой немалою катомку, заполненную до верху всевозможными предметами обихода. тут были и модные книги и перо с чернильницей и толстая чистая тетрадь для записей, в дорогом переплёте украшеная королевским вензелем. И чистая одежда , бельё,  даже флакончик духов. Слуга услужливо занялся столом расставляя по нему любимые лакомства принца, под аккомпанемент серебрянного звона мощных громовых раскатов и лисей, перечной улыбки.
Как ни крути но Арман был отцом, а луи - всё ещё ребенком, которого отчего-то было приятно ненадолго вернуть в безмятежность ушедших дней.
Слуга прибирался, менял постель казематов на шёлковые перины,  распихивал по комнате новые свечи, заменяя ими оплавленные огарки и добавляя комнате света.  и закончив свою работу - вышел прикрывая за собою дверь.
- Мой принц, я постарался предусмотреть многое, но может быть есть что-то ещё, чего желает ваша душа...?

0

4

печаль принца была столь явной, столь ощутимой, что, казалось, дрожала в воздухе, готовая вот-вот разразиться громким надрывным плачем. 
столь чистый, столь невинный и очаровательный цветок. Нет! я почти завидую отцовскому таланту Мессира.
Арман искоса проследил за слугой, что закончив с уборкой, вышел, прикрывая за собою массивные двери.
- мой принц, - Голос, исполненный беспокойства разрезал вязкую тишину комнаты не хуже грозы. О этот голос, способный творить волшебство, селить в душе беспокойство и мерно доводить его до панического ужаса, состояния, когда человек истерично хватается за любую соломинку помощи, протянутую ему.
Рука герцога ободряюще накрыла тонкую ладошку дофина.
- простите мне мою ложь...но я не мог сказать вам правду, пока мы не остались наедине. 
Де Лиор говорил тихо, буд-то на самом деле боялся, что их разговор достигнет чужих ушей.
- Посудите сами.. Болезнь Их Величества, Ваше заключение... Ситуация в стране столь шаткая.. столь благотворная для революционных настроений. Вам, наследнику престола следует беречь себя, ибо ваша жизнь - бесценна. Но здесь, в Бастилии, Вы черезвычайно уязвимы.
Мой принц! Я, увы, не могу действовать открыто. Содействие политическому преступнику грозит мне самому стать вашим соседом. И тогда о судьбе престола стоит лишь гадать...

Ах какой пламенной была эта речь, как искренне звучали в ней благородные порывы к помощи, как сильно было отчаянье человека, осознающего своё бессилие.
Его светлость замолчал, сосредоточенно изучая стену зелёным пламенем очей. Буд-то в душе зрело некое жизненно важное для него самого решение. Что-то отчего зависела судьба его сына и того, кто серебристым туманом влился в душу.
- я помогу Вам, тайно, если Ваше величество согласно мне доверится.

0

5

Он был так мил.. так бесконечно мил, что Арману желалось приголубить юношу, растерявшему за мурованными стенами королевский лоск. Сейчас перед блистательным герцогом был лишь напуганный подросток, не представлявший своё будущее.
- Ваше Высочество. Я спрячу Вас у своего друга в том месте, где никто и ничто не будет угрожать Вашей жизни. Однако, увы не смогу обеспечить вам сообщение с внешним миром в течении ближайшей недели. К сожалению, мне неизвестны настроения вашего отца в отношении Вас, и я бы на Вашем месте поостерёгся бы связываться с ним сейчас. Однако, даю слово дворянина, что постараюсь в ближайшее время узнать об этом. 
Всполохи молний то и дело вылавливали из полутьмы волчью зелень глаз.
Нет-нет Арман вполне серьёзно относился к слову, данному принцу, однако чётко трактовал, что собирается получить информацию, но намеренно не указал, как собирается воспользоваться ею. Время и ситуация сама подскажет ему что стоит утаить.
Враньё де Лиор считал делом не достойным аристократа, важно лишь как преподносить правду.
- Мой принц, я счастлив, что смогу помочь Вам. Но мне нужно немного времени…
Я принёс Вам  еды, прошу кроме неё не ешьте ничего иного. И постарайтесь прожить эту ночь без преключений.

Арман обошел дофина и положил руку на его плечико, приободряя наследника. Тонкая улыбка. Хитрая и убийственно сладкая. Жаль принц не увидит её. Юному дофину не дано было знать, что за белый аспид скользил по коридорам крепости
- Увы нам пора прощаться, мой принц.
Дополнив прощание изящным реверансом, Арман печально улыбнулся и вышел, осторожно прикрывая за собою дверь.

>>> Кабинет Розенталя

0

6

>>>Кабинет Начальника

Охранник вел инфанту по темным коридорам Бастилии. Агнес была напугана, но ни одного проявления не показалось на свет. Она стерпела стоны и какие-то странные фразы, взгляды и посвистывания. Надвигутяй на лицо капюшон и опущенная голова оставили ее инкогнито на пути сюда. Плащ закрывал ее от посторонних глаз.
Атмосфера была здесь, мягко говоря, мрачная. Агнес не нравилось здесь...
- это для брата... Потерпи и скоро увидешь его... Совсем скоро... Уже сейчас... - и вновь страх отступил под силой самоубеждения...
И это еще инфанта не слышала стенаний из пыточной наверху, но звуков из соседних камер ей вполне хватило...
Вскоре мужчина вручил ей корзину и взял связку ключей... Открыв тяжелую дверь, он впустил девушку, закрывая дверь за ней и оставаясь снаружи.
Поставив корзину, Агнес подняла голову.
Камера была светлой и хорошо обставленной, что удивило ее.
- Не думала, что будет так... Значит, Луи не оставили... Значит, помогают... Слава Богу... Значит, ему не так тяжело... - но тут ее мысли оборвались.
Вот он... Родной человек... Сидит, читая книгу... Как в детстве - Агнес часто приходила к брату в библиотеку, чтобы почитать вместе с ним.
На ее глазах навернулись слёзы радости. Девушка скинула с себя плащ, сделав еще два шага, и быстро направилась к нему...
На грудь Луи скользнули ее тонкие ручки, а чуть вздернутый носик коснулся его шеи, согревая дыханием...
- Луи... Братик... Любимый, родной... С тобой все в порядке..? Господи, как я волновалась о тебе... Луи... Луи... - словно в бреду шептала она, прижавшись к спине брата.

Отредактировано Агнес Бурбон (18-09-2009 21:14:30)

0

7

Радости ее не было предела, она вытерла слёзы платком, хотя и тщетно - они все равно вскоре вновь появились на ее лице. И хотя брат указал на место, Агнес не в силах была и на шаг отойти от Луи. Склонившись к нему, девушка коснулась его щёк ладонями, гладя его кожу кончиками пальцев.
- К чёрту этикет, я слишком скучала по тебе, брат... - и вот уже горячие губы касались его щёк, обжигая сбитым дыханием, орошая кожу слезами инфанты. Она обхватила его шею и прижалась к брату, уткнувшись лицом ему в шею.

Так уже было... Когда они были еще совсем маленькими, Агнес подралась с Аделией - сестра хотела отобрать ее любимую куклу. Отец был занят, а значит единственной защитой был Луи... И прижавшись к нему в точности так же, девочка нашла утешение и спокойствие.

- Отец... Отец в порядке... - немного успокоившись, еще тихонько всхлипывая, проговорила Агнес, взглянув на него. - Не волнуйся... Ему просто нужно немного побыть в покое, но выглядит он вполне здоровым. Он сильно переживает о тебе, как и я... Мы оба хотим, чтобы ты скорее вернулся домой... А сплетни придворных я никогда и не слушала - много глупостей болтают... Не переживай, мы с отцом уверены в твоей невиновности... У меня есть небольшой подарок тебе, я написала тебе мелодию в честь твоего возвращения, ты только вернись скорее... Убеди регента в своей невиновности.
Девушка успокоилась и все же села на предложенное место. Она рассматривала своего любимого брата с улыбкой... Даже за неделю разлуки Агнес была настолько подавлена, в ней накопилось столько нерастраченной нежности, что девушка, свято любящая старшего брата, не могла оторвать от него счастливого взгляда, не говоря уже о том, что она крепко держала его ладони в своих.
- Мой милый Луи... Лишь бы этот вечер не кончался... Я так хочу быть рядом с тобой... Лишь бы ты знал, как мне плохо без тебя... Как я скучаю и боюсь за тебя...

Отредактировано Агнес Бурбон (19-09-2009 18:21:03)

0

8

Агнес была рада... нет, она была счастлива. Просто потому что смогла порадовать брата, что не такая уж она и бесполезная.
Она сидела перед Луи и целовала его пальцы. Когда же брат стал писать послание отцу, она встала и положила руку на плечо брату, наблюдая за росчерками пера. Она любила с детства смотреть, как пишет брат - она обожала его почерк.
Когда же Луи вручил ей письмо, она подумала с минуту, свернула лист и сложила его, пряча записку в свое декольте.
- Не бойся - если меня и будут осматривать на предмет передачи, в платье никому не позволю заглянуть... - с улыбкой сказала она. В глазах возможность авантюры отразилась хитрой искоркой. Вспомнить только все перечитанные вдоль и поперек рассказы и легенды про пиратов и разбойников. Девочка с детства мечтала о приключениях... И вот они, наконец.
Обняв и прижав к себе брата, она тихо проговорила.
- Все будет хорошо. Ты же помнишь - я всегда передавала информацию... - тихо засмеявшись, сказала Агнес, поцеловав макушку Луи.
Вспомнив, она отошла на миг и поставила корзину на стул, где сама только что сидела.
- Я принесла тебе кое-что... - инфанта стала складывать лакомства и фрукты на стол, сложенные теплые вещи она положила на кровать, а когда достала теплый шерстяной плед, усмехнулась, глядя на старую вещь. - Помнишь, сколько таких непогожих вечеров мы провели вместе, укрывшись им? Мы разговаривали обо всем. Так ты отучил меня бояться грозы...
Агнес заботливо укрыла Луи и опустила голову. Отвернувшись, она закрыла лицо руками... Боль переполнила девушку, она не смогла больше сдержаться, тихо воскликнув.
- Боже, ну почему я такая бесполезная? Почему твоя свобода не в моих руках? Я так хочу, чтобы ты вернулся... И я очень боюсь того, что мне придется уйти и уехать домой, оставить тебя здесь... Сердце разрывается... Что же мне делать? Я так хочу, чтобы этот вечер не кончался, не хочу оставлять тебя здесь... Я не знаю, что делать... - горько плача, Агнес сказала все, что наболело, без утайки, сев на колени. Это было можно назвать отчаянием.

Отредактировано Агнес Бурбон (20-09-2009 15:01:27)

0

9

Слова брата, как и обычно, вселяли в нее уверенность. Иначе не могло быть... Только два человека - отец и Луи - всегда нахолили ключ к сердцу и душе инфанты, вселяя спокойствие, укрепляв внутренний стержень, делая ее хладнокровной и расчетливой.
Ради самых дорогих двух мужчин своей жизни Агнес была готова расстаться с честью, украсть, убить, шантажировать... умереть, в конце концов.

Слёзы, со временем, постепенно перестали течь. Девушка приподняла голову и открыто посмотрела брату в глаза... Всего секунда - взгляд испуганного ребенка сменился взглядом хищной птицы, но вдруг снова стал чистым и нежным. Она обняла Луи и прижалась к нему. Тихо всхлипнув, она тихо, с неподдельной лаской и заботой проговорила:
- Я все передам отцу... Ты можешь расчитывать на меня - я не подведу... Я не прощу себе, если с тобой что-то случится... Но... я не хочу оставлять тебя здесь. Здесь так плохо...
Агнес только на миг отпрянула от братика и снова обняла его плечи, после коснулась ладонью его щеки и тепло, прижавшись к Луи всем телом, поцеловала его другую щёку.
- Братик... Я никому не дам тебя в обиду... Не позволю и тронуть тебя...

0

10

Слова Луи действовали на Агнес, как приказ командира простому бойцу.
Инфанта успокоилась меньше, чем через минуту, вытерла слёзы платком и привела себя в порядок. Поправив и платье, углубив послание в декольте, она встала, медленно и размеряно прошла к, сиротливо брошенной на пол, накидке, подняла и легким движением пальцев уже на себе застегнула брошь, скрепляющую ткань.
После девушка вновь прошла к брату, обняла и коснулась губами его щеки, вдыхая родной запах, наслаждаясь им и стремясь запомнить его, казалось бы, на всю оставшуюся жизнь...
- Не волнуйся, мой милый... Скоро все наладится... Я передам твои слова отцу... Хоть с того света, но передам. А сейчас я пойду... Не грусти, родной, я сделаю все, что в моих силах. Никто и ничто не помешает мне, даже сам Дьявол. - шептала она на ухо брату, обдавая кожу жарким дыханием.
Накинув капюшон на голову, Агнес вышла из камеры, перекрестив Луи на защиту до того, как дверь закрылась. Охранник запер принца и сопроводил девушку до кареты.
Сев в экипаж, инфанта отправилась домой, пребывая в расстроенных чувствах всю дорогу.

>>>Версаль•Синяя гостиная

0

11

Сладкий голос, яростный взор, которым впору покорять. Пронизывать насквозь своим жаром, не подозревая, что он может повлечь за собой лавину, под которой будет погребено любое даже яркое сопротивление.
Сладость по телу, по всем внутренностям и внутри разума. Ещё звучит этот требовательный отчаянной смелостью голос принца, заставляя синие звёзды приблизиться, таять. Как проклятие юному инфанту.
-Убрать всё до идеальной чистоты…. Маркиза…похоронить с почестями.- последний взгляд, чуть с грустью.
Прощай, моя яркая игрушка….Я могу отдать тебе должное лишь памятью.- поклонится висящему безжизненному телу, с действительным почтением. И только потом выйти, прикрывая почти неслышно за собой дверь.
А ноги несли по известному коридору, не обращая ни малейшего внимания на редкие взгляды заключённых, каждый из которых не успевал допустить надежды, что сегодня этот беловолосый граф пришёл за ними.
-Ваше Высочество, я вижу, что вам нужна помощь?- ровный голос за спиной принца. Ни звук двери, а именно эта ледяная фигура идеальными гранями в голосе, в глазах, опасно и слишком…не такими, как в камере пыток. Это было нетерпение, неизвестное ещё инфанту. Западня со всех сторон и изнутри.

+2

12

Для кого-то вид крови тошнотворен и ужасен, а кто знает её вкус в самых тонких оттенках, как и ощущения страха, отчаяния сдобренного прямым доказательством тупика. Когда выхода нет нигде, не позволено сделать и шага там, где есть тонкая нить, протянутая со знанием дела, усмешкой выхода.
Как может вид крови будоражить, заставлять дрогнуть кажется даже зрачки синих звёзд. В жажде обновить старые воспоминания. И вкус каждый раз отличен, неповторим  увлекает. Не успеешь отстранится как тянет, зовёт вновь прикоснуться губами.
-Оставить вас в покое, мой принц? Ах нет, на это будет лишь приказ свыше и только тогда вы сможете прогнать меня из моих же владений.- шаг вперёд ближе к юному почти обнажённому телу, скрытому лишь нижним бельём. От того ещё более притягательному, как трепетали кончики пальцев нетерпеливо, требуя сорвать всё лишнее, оставляя в естественной наготе. Доступной, как бы не отрицал этого хозяин.
-Власть неимущих сильней, надёжней вашей, Ваше Высочество. Потому что им нечего терять настолько ценного, а получить можно всё, если есть разум. - а прохладная ладонь уже, почти даже ненавязчиво, легла на запястье инфанта, останавливая его попытки отмыться от крови.
-И всё же я вижу, помощь вам нужна…- струйки талого снега, но уже внутри, где не стереть и не заставить замолчать. Тем же временем ладонь прошлась по рёбрам в ласкающем жесте, но так же крепко удерживая на месте.
Медленным жестом Розенталь подвёл руку юноши к своему лицу и, кажется что и не раздумывая ни мгновения, облизнул по изгибу, собирая всё ещё тёплые, живые капли. Кружило голову, резко запах проникал в сознание, оставляя только… полу стон. Сильнее прикосновения, прижимая принца к себе спиной, яростней взор пробуждающегося тягучего, томного и губительного желания.

+2

13

Страх неизвестности, смешанный с избитой чуткостью к тому, что не является общими принципами морали. А что есть сама мораль и нравственность- лишь слова, громкие и пышные, для того, чтобы прикрыть своё желание. Как известно, большинством голосов признаваемое. Те же, кто промолчал, улыбнувшись, записываются в короткие группы психически больных, но так  ли это?
-Ох, мой принц… сожалею всей душой, но здесь вы не в силах приказывать…мне.- шустрый язычок обвёл по контуру один палец юного инфанта, собирая драгоценные алые капли… В которых ещё теплился дух, сплетаясь  с принцем, но как ни очистить, эта кровь навсегда останется на нём ощущениями, памятью… которую хотел полностью забрать Розенталь в своё владение. Жестоко? Ничуть, ведь он видел в происходящем необыкновенный шарм и притяжение. В сумерках камеры, наглухо закрытой снаружи, он шептал на ухо своей юной слишком соблазнительной жертве то, что было здесь истинной, единственной и проверенной тысячами людей.
Здесь есть только сила и власть, но не та тонкая, изящная и чисто-выбеленная парадным камзолом. А тихая, прячущаяся по углам, забиваясь так, чтобы её не нашли. Смекалка оказывалась одним из важных обстоятельств, а простые восковые свечи на вес золота, а  драгоценный металл… обесценивался до простой россыпи бесполезных монет. Расплата шла терпением, временем и телом. Своя валюта, свои расценки, своё решение.
-Мой принц, вы слишком юны и порывисты чтобы играть по общим правилам, определять свои настоящие желания. Я лишь желаю чтобы ваш взор стал чище…- вторая свободная рука в действительной ласке гладила идеальное хрупкое бедро. Кончиками пальцев провести по изгибам, всё ближе к паху, но не касаться. Искушение не прямого насилия, ведь это слишком прямолинейная грубость. На вкус Таля  совершенным было совращение, заставить открыть глаза на желания тела, что возбуждение не контролируется мыслями. Ах, юность, пылкость… Нет проще…
Тонкой лаской, кончиком пальца поглаживать по члену, закрытому лёгкой тканью, давая почувствовать неудовлетворённые но яркие потребности.

+2

14

И вот оно! Пока что это не понимание, а слепой поиск любого выхода. Но, боже, как же он близок совершенно к другому, чего ещё не знал. Граф был падок и искушён, а попытки вырваться порождали азарт, сравнимы лишь с ощущением зверя, который шёл по следу из крови, явно зная свою цель, которой не скрыться. Отсрочивать свою участь каждым запятнанным шагом.
Да, юный принц просил, уже не надеялся на свои приказы.
-Как же невыносимо сладок ваш голос…- тише, почти шипением в изгиб плеча, но тут же впиваясь грубым, сильным поцелуем, оставляя яркий след и тут же залечивая кончиком языка, проводя по выступающей мягкой мышце.
-вы можете просить…кричать, вырываться…Можете сдаться и позволять всё, что  вы ещё не знаете, но в моей власти. Или срывать голос от удовольствия. Всё зависит от вас, мой принц…- непередаваемо, лучше всего- чувствовать поднимающееся возбуждение инфанта, видеть что его тело слишком идеально, чтобы не чувствовать искусной ласки человека, знающего чувствительные местечки. Чтобы использовать по-своему.
Кончики пальцев уже нырнули за бельё, поглаживая и начиная обводить кончиком пальца головку члена, стягивая параллельно тонкую мягкую материю всё ниже. Как же хочется разорвать её в клочья, заставить принца ходить обнажённым всё время, но… всё можно найти большее услождение своему чуткому слуху.
Надавливать ботинком, заставлять развести чуть ноги в стороны, чувствовать как тяжело стоять, но не давать опоры, всё сильнее ласки, всё жарче дыхание на изящной шее, облизнуть сзади, остановившись на позвонках. Вырвать, надавливать пока не услышать как под властью тонких пальцев не будет слышен хруст. Перехватить, не удержаться… за шею принца, но не сдавливая пока, а держа.
-Вы были честны, Ваше Высочество…- удержаться, чтобы не застонать от полного понимания, что действительно юноша был девственно чист. Сжать в ладони плоть, доставляя и боль и, чуть отпустив, начав медленно, издевательски, скользить и прослеживать по каждому изгибу плоти.
-Если вы попросите, я не доставлю вам больше боли, чем вы можете запомнить в первый раз. – соблазнительная невинность да и к тому же, наивность… Благородная кровь, не видевшая действительности. Грубых касаний на шее, то поглаживания, то сжатия, иногда лишающими воздуха.

+2

15

Чувствовать дрожь, пропускать через себя и понимать, что уже самого себя так же не остановить. Теперь это оказалось уже невозможным, когда тёмное возбуждение безраздельно поднималось изнутри. Всегда сдерживаемое, но природное, практически животная необходимость, подогреваемая нравом Розенталя- теперь это грозило обрушиться полностью на юного принца.
-Да, мой принц… идите выход, сопротивляйтесь…- шёпот переходил в больше похожие звуки шипением, сладостной лавой, топить в себе, но медленно, давая полную возможность понять самому и ощутить безысходность. Руки принца, впившиеся в руку графа, от чего тот только рассмеялся. Инфант пытался причинить ему боль. Как безрассудно… И неразумно… возбуждающе.
Одним движением белокурый мучитель сжал крепкие пальцы на шее жертвы, перекрывая ему дыхание на пару мгновений, но достаточно, чтобы тот замер всего на это время. Рука с члена всё же переместилась. Чтобы разорвать тонкое бельё, треском разрывая размеренность камеры, её природные звуки и напряжение, исходившее волнами феромонов от принца. И уже отпустить, швырнув юношу на тюремную койку, но рассчитав, чтобы тот не сильно ударился.
Всё же он вспомнил о следах… не оставлять то, что не сможет пройти в ближайшее время и не может быть закрыто одеждой.
-Ваше сопротивление только подсказывает о действительности всего…. Ведь вы исходите желанием, и ваш выбор. Как вы желаете получить удовольствие. Через прутья боли или же… ярость. – да, эти уникальные краски на лице юноши, понимающего, что с каждой его неверной попыткой, выбора становится всё меньше. И сейчас сильный статный мужчина приближался к нему, расстёгивая свой камзол так бережно и осторожно, будто он был у себя дома и в привычной обстановке

+2

16

Тот кто знает цену сопротивлению- единственному выходу к свободе, не может не наслаждаться таким проявлением. Каждым взглядом, в котором сплетается ярость, паника и страх. Чистый… человеческий страх, который Розенталь забыл ещё в раннем детстве и с тех пор не жалел ещё ни мгновения. Ему хватало читать и таять от блаженства, впитывая чужой и играть на концентрации подобно невидимому демиургу, позволяя уже поверить в своё спасение, видеть его рядом. Но все надежды вытекали слезами через пальцы.
-Ваше Высочество…- растягивая гласные, что уже не предвещало чего-то особенно хорошего для принца, мужчина сделал только ещё один неторопливый шаг к постели. А по спине уже пробегают волны холодных, возбуждающих больше, мурашек.
Поздно заметил, на свою глупость, куда и зачем метнулся инфант, надеясь что это простой жест последнего спасения.
Ах да, как можно было забыть про канделябр, оставленный на столе… Забыл и теперь пришлось резко выставить вперёд руку, закрываясь от удара. Слабое  шипение. И морозные иголки из взгляда.
-Ах, мой принц… вам видимо так понравилось в моих объятиях…- развернуться, отшвырнув оружие в сторону на пол, не обращая уже внимания на боль в руке, потому что тело уже подходило к другой стадии чувствительности.
Рвануть принца на себя, резко, не заботясь больше о том, что может доставить боль своим движением. Только заключив в свои стальные объятия, развернув опять спиной, Таль подпихнул юношу к постели, освобождая ему лишь одну руку, чтоб тот мог опереться о чистую мягкую ткань, а вторую же очень быстро скрутив так, что единственное движение в сторону приносило сильные вспышки боли.
Сколько лет оттачивания самого себя… чтобы теперь не чувствовать, не управлять своим телом, а предоставляя ему волю.
-Вашество…Как видите, это был неверный выбор…- шёпотом, даже ещё не сбитым, на ухо принцу, проведя языком по кончику и облизнув мочку. Самыми верными способами, зная чувствительные места, зная о сопротивлении и…. да, божественной физиологии. Которая всё сделает за тебя, не принимая отказов.

+1

17

Ох уж эти девственники… с одной стороны- с ними больше возни чем с хоть каплю опытными любовниками, но с другой же… Нельзя сравнить ни один последующий, ни один стон или вскрик, уже после того, как тело под тобой испытает первое в жизни вторжение, как изогнётся, пытаясь уходить из рук. Не понимать той боли, которую испытывает юное нежное тело.
От этих мыслей Таль только хищно облизнулся. Как давно он не чувствовал подобного. Не скрывать уже родившегося возбуждения, соприкасаясь с ягодицами принца.
-Тише… тише, мой принц… Если вы не понимаете слов, будете понимать всё на себе.- яд на губах, и всего лишь самую малость надавить на изгиб руки, чтобы инфант почувствовал новые ощущения, не слишком сильную боль, как намёком, что вырываться из рук графа бесполезно.
Тем временем блондин коснулся губами плеча узника, поцелуем… переходящим в совершенно другое ощущение- проворный шустрый язык уже облизнул мышцу, переходя на шею и остановившись сзади. Томный выдох..
Ох, сладкий, слишком, чтобы не сломать.
И уже действительно первым срывом. Что случалось крайне редко у Розенталя. Свободной рукой скользнуть по обнажённой груди, словно чуть прохладными ручейками… И уже спускаясь к паху, но не касаясь члена. Дразнить по чувствительным местечкам, проводить по мышцам живота, и только теперь обхватив узкой ладонью плоть, лаская у основания и проводя одним пальцем по яичкам.
Физические унижения или истязания всегда идеально сочетались с моральными. Видеть, как жертва готова проклясть себя… О, как же это будило дрожь в Тале, заставив чуть прикусить губу от удовольствия.

0


Вы здесь » [ Requiem ] » Архив игры » la Bastille Saint-Antoine